Лето, которое плавит асфальт и разум
Лето на юге России — это вам не отдых в Кисловодске с его предгорным, иногда прохладным воздухом. Здесь в полдень асфальт плавится, и шагаешь к вожделенному водоёму, а босоножкины подошвы «чавкают», отдираемые от горячей поверхности. Куда и какие черти влекут тебя, местный дурачок, в такую-то жарень? Да ещё и с удочкой! И встречные деды усмехаются: «Рыбачить идёшь? Ну-ну!.. На удочку?!»
— Да нет, наверное, — отвечаю дедам, — у меня есть и закидушка…
Наблюдение, которое перевернуло день
Приметил, что рядом с купающимися клюёт короб — так у нас называют карася. В жару! Вопреки всем теориям. Когда на водоёме нет ни одного рыболова. Это был знак, и я его принял.
Пришёл. Совершил… не намаз, а омовение! На юге омовение делается просто: заходишь по шею в воду в том, в чём пришёл, — и через пять минут сухой. Огляделся. Народу в воде больше, чем бывает на маёвке, но всё же меньше человека на два, чем бывает на армянской свадьбе. Отлично! В такой сутолоке никто не будет обращать внимание на рыболова-одиночку.
Самое то! — думаю. И «жаба» так громко внутри расквакалась, по молодости моих лет, что я немедленно прибавил к трём имеющимся на закидушке поводкам ещё четыре. И грузило сменил, чтобы заброс уверенно выполнялся. Сам грузила отливал в столовой ложке. Тяжеленькие, далеко пуляются.
Роковой заброс: когда рыболов становится наживкой
И как пульнул снаряженную снасть… аж внутри всё оборвалось от боли! Крючок застрял под ногтем большого пальца… Номер шесть, по отечественной классификации.
Дома я испытывал этот крючок на излом двумя пассатижами — не подвёл! И на рыбалке испытание выдержал: впился в палец по самое… Классный крючок! А леса — дрянь. Грузило булькнуло в воде метрах в пяти от противоположного берега — не такого уж и далёкого.
Ширина водоёма в месте заброса не превышает 150 метров. Классные всё же грузила научился отливать… А леса дрянь!.. Спасибо производителям — ноготь остался при мне… вместе с пальцем.
Хирурги с пляжа: спасение или садизм?
Упражнение по метанию грузила не осталось тайной. Четверо амбалов окружили меня и с удивлением рассматривали окровавленный палец.
— В больницу надо везти! — воскликнул кто-то из них.
— А повезёт кто? Здесь и одного трезвого мужика в упор не высмотришь, — возразили ему.
— А в чём проблема?! — сказал кто-то. — Придержите его втроём, чтобы не сбежал, а я схожу к машине за пассатижами и… обезболивающим. Вольём ему в глотку пару стаканов — и дернем!..
На Руси во все времена из трёх человек, собравшихся в кружок, чтобы что-то или кого-то обсудить, один обязательно окажется радикалом-садистом. Вот этот нехристь так дёрнул крючок пассатижами, что трое амбалов с пудовыми кулаками отлетели от меня в разные стороны, как малые детушки.
Радикала я зауважал! К двум стаканам обезболивающего он ввёл мне внутрь ещё два стакана по окончании процесса садомазохизма. Хороший мужик… Почему на Руси радикалов не любят?!
Клёв короба: награда за страдания
Минут через десять мы, то есть я и «хирурги», поймали на розовые личинки колорадского жука первого короба. Потом — второго, потом — двадцатого. Всем стало хорошо и весело. Потрескивали веточки в костре, пахло дымком, жареными на прутиках коробами. В десятый раз прозвучал тост «За успешно проведённую операцию!» Были тосты за дружбу, за лето, за стрижей, парящих в небе…
Утро, жена и урок на всю жизнь
Дома, утром следующего дня, жена сказала, что таким никаким она меня видела вчера и в гробу. Да, так и сказала: «В гробу я тебя видала!..»
По прошествии лет, признаюсь, уважаемые читатели, больше трёх поводков на моих закидушках не бывает. И на крючки поводков полюбил насаживать насадки. А принимать «обезболивающее» на рыбалке разучился вовсе.
Вспомню себя в виде наживки — и испытываю отвращение к обезболивающему.
Маленькая мораль без морализаторства
Эта история — не про то, как я поймал двадцать коробов. Она про то, как боль и юношеская самоуверенность превратились в мудрость. Про то, что крючок, впившийся под ноготь, учит уважению к снасти сильнее, чем сотни прочитанных статей. И про то, что настоящий рыболов — это не тот, кто поймал больше всех, а тот, кто умеет признать ошибку, посмеяться над собой и навсегда запомнить, что даже в самую адскую жару рыба может клевать, если рядом есть правильные люди и немного безумия.
Теперь, собирая закидушку, я не гонюсь за количеством поводков. Три — максимум. И насаживаю червя аккуратно, не рискуя пальцами. А если кто-то предложит на берегу «обезболивающее», вежливо откажусь. Потому что самое сильное обезболивающее — это утренний клёв, запах дымка и осознание, что ты жив и рука цела. Ну, почти цела.
Вот такая она, южная рыбалка: плавит асфальт, загоняет в воду по шею, рвёт лесу и дарит истории, которые помнишь всю жизнь. И деды правы — в такую жару на удочку идти безумие. Но именно безумие и есть то, что отличает настоящего рыболова от простого смертного. Поэтому каждое лето, когда солнце превращает землю в сковородку, я снова слышу чавканье босоножек по асфальту и снова иду к воде. Потому что где-то рядом с купающимися, вопреки всем теориям, опять клюёт короб. И я должен быть там.