Как бобры перекроили реку, а я всё равно нашёл свою рыбу
Однажды случилось наводнение, погибли люди — настоящая катастрофа. Говорят, причиной разрушения дамбы стали бобры. Я с трудом верю в такие чудеса, но ведь верю. И это понимание основано на вполне конкретной истории, которая приключилась со мной в одной глухой деревеньке.
Жила-была деревня в такой глуши, что дороги после дождей становились абсолютно непроезжими, а единственной обувью местных жителей всегда были калоши. Где-то под кроватью, конечно, припасено что-то «на выход», если угораздит выбраться за пределы этой грязи. Но мы сейчас не о XXI веке с его цивилизацией. Мы о бобрах, а ещё точнее — о рыбалке.
Мимо той деревни текла речка — мирная, без порогов и водопадов. Бабы стирали в ней бельё. Очень хочется написать «женщины», но плохо ложится в суть повествуемого. Дети в жару плескались, и даже во времена детства моей жены она вместе с другими ловила в этой речушке щурят самым экзотичным из известных мне способов — майками. И ведь были результаты! Я оказался на этой речке полвека спустя и за неимением майки ловил что-то на удочку.
Мостик, коровы и пастухи с временной нетрудоспособностью
Через речку был перекинут мостик средней добротности. По нему с долей риска могла проехать машина, а без риска мотались туда-сюда коровы и нетрезвые пастухи. Коровьи стопы были направлены в сторону реки Иж, и три километра не казались им марафоном. Примерно на середине пути находилась болотина глубиной по коровье колено. Во время паводков она заливалась, а к осени постепенно высыхала. В засушливое лето, набросав в колею досок и веток, можно было доехать и до самого Ижа. Но коровы с их природными «протекторами» проваливались даже в такие дни. Впрочем, шли они туда с удовольствием, потому что были уверены: трава на заливных лугах вкуснее. А злоупотребившие пастухи быстро впадали во временную нетрудоспособность и предоставляли подопечным полную свободу.
Несмотря на близость деревни, экзотики хватало. Зайцы, лисы и норки постоянно путались под копытами, а многочисленные пернатые во главе с лебедями устраивали игрища с ондатрами. Иногда из кустов буднично выходили лоси.
Рыбаки про это сказочное место помнили, но не насиловали его. Местные, кроме сетей, ничего о рыбалке не знали, и для них единственное рыбацкое время — весна. Приезжим было в лом брести три километра с гарантированным болотом, когда во все остальные места можно было доехать до воды.
Вот такое долгое предисловие. Без него не понять суть проблемы. А проблема, как уже сказано, — бобры.
Как бобры взяли власть и увели речку от людей
Местные бобры решили, что если деревенская администрация не справляется даже с самой деревней, то уж до речки ей просто нет дела. И взяли власть в свои зубы. Первым делом они увели речку от людей. Текла она десятилетиями в одном русле — и вдруг исчезла. Точнее, передвинулась в сторону и серьёзно отклонилась от маршрута.
Мост через речку остался памятником. Болотина теперь уже не ждала половодье — она постоянно наполнялась водой из нового русла и стала непроходимой для коров, пастухов и, конечно, машин. За пару лет коровьи тропы заросли. Женщины, лишённые полоскального места, повозмущались. Мужики с ружьями поискали этих самых бобров, но как-то не нашли. И успокоились. Вот так наши бобры правят речки и деревенский уклад.
Но если у меня и получилось в основном про бобров, то только по причине моего похода на рыбалку. А рыбалка в этом пустынном месте всегда была хорошей, а иногда и удивительной.
Дорога через болото: страх, сапоги и первые разочарования
В деревне меня долго пугали: болото абсолютно непроходимо, и перебраться через него у меня не получится. Но что делать, если организм требует? Да и аргументация вполне серьёзная. Во-первых, уже неделю солнышко печёт и сушит. Во-вторых, я уже несколько лет не оказывался в гарантированном одиночестве. А в-третьих, альтернатива — помогать сажать картошку.
Беру пару поплавочек, червей, спиннинг и пару килограммов приманок. В рюкзак запихиваю болотные сапоги. Идти в них по жаре тяжело, да и нужны они только для переправы через болото, а босиком в таком месте бродить не весело.
Прохожу через мостик. Кстати, в речке есть вода, и даже оборудовано место для полоскания. То ли что-то опять поменялось, то ли деревенские страхи всегда преувеличены. Но коровьих следов нет. Жара, рюкзак хоть и не с гирей, но начинает мешать. Вот и болото. Надеваю сапоги, облегчая рюкзак наполовину. Никогда не замечал, что сапоги столько весят. С волнением, но сравнительно спокойно преодолеваю эту трудность и выхожу на сухое место. Сапоги больше не нужны, но решаю перебороть соблазн оставить их — мало ли какие ещё изменения ждут впереди. И первое же изменение обескураживает.
Краснопёрка, которая ушла вместе с водой
Года два назад я ловил краснопёрку в полоске воды между берегом и камышом. Полоска была невелика, а вот краснопёрка граммов по 300–400 гнула мою маховую палочку в дугу и не отрывалась от воды. Я, вырвавшись из болота, бросился к краснопёрке и… там, где она обрывала мои снасти, бурно колосилось что-то типа камыша или рогоза. К своему стыду, в классификации трав я полный дилетант.
Не обнаружив воды и зная, что краснопёрка по суше не бродит, я с наполовину упавшим энтузиазмом пошёл в другое место. Поплавочная ловля там была никакая, разве что в сравнении с картошкой… Зато там всегда было много хищника. Я знал, что действует запрет, но, не являясь активным борцом с ним, всё же иногда позволяю себе вольности.
Поломка спиннинга: маленькая трагедия на берегу
С такими вот запретными мыслями подошёл к берегу, собрал спиннинг и с трепетом забросил вертушку. Но, видать, какие-то силы покруче рыбинспекции руководят этими запретами. На втором забросе — на втором! — мой спиннинг переломился и повис на леске. Шоком это не стало по одной лишь причине: лет пять назад именно на этом берегу я перед ледоставом, но уже в мороз, пришёл и решил поискать щуку. На втором забросе блесна цепанула камыш, я рефлекторно дёрнул — и моё замёрзшее удилище переломилось. Тогда я пошёл собирать мороженые шампиньоны, которые частично скрасили обиду. Эти посторонние истории сгладили мой шок и сейчас.
Но если поплавочек у меня две, то спиннинг один. Изолента и подручные материалы позволили ещё раз десять бросить блесну, но третий перелом всё завершил.
Маленькие трагедии и большое фиаско
Краснопёрки нет по случаю отсутствия воды, щуки нет по причине отсутствия спиннинга. Остаётся жалкое вымучивание матросиков в устье впадающего ручья. Уж они-то должны быть. Размотал свой семиметровый мах и забросил снасть. Потом забросил ещё, потом в другое место. Вот где зарыто полное и безоговорочное фиаско! Я же не конченый лентяй и прятаться от картошки в кустах не собираюсь. Но, видимо, судьба решила так, что без меня этой картошке не посадиться.
С этими думами я забросил снасть в абсолютно бесперспективном месте. И не успел подсечь, так как поклёвка случилась «влет». Подожди, картошка! Новый червяк утонул, и тут же сердобольный поплавок бросился его спасать. Подсечка — и худосочная густерка стала причиной мимолётной радости.
Лещ с чёрной спиной: когда судьба передумала
Что делать? Разве что раз пять забросить удочку, а потом собираться к картошке. Заброс, та же быстрая поклёвка, подсечка и… и оно там забуксовало. И сильно захотело завладеть моей удочкой. Первая мысль — что я это до берега никак не дотащу, ибо между нами трава. Но потом оно всплыло и оказалось лещом с чёрной спиной.
Отходя от берега, я волоком дотащил-таки свой трофей, и про картошку уже больше не вспоминал. Лещ был хорош не размерами, а перспективой реально поймать рыбу и превратить бестолковое времяпрепровождение в увлекательное занятие.
Жаркое солнце, приличный улов и жажда
Поборов леща, я снова забросил червяка, и ничего не поменялось. Густера была всего-то граммов триста, но от воды не поднималась — опять пришлось волочить её сквозь траву. А минут через десять активной работы в траве уже образовался вполне приличный проход, и надо было только завести в него рыбу. Такая рыбалка продолжалась часа два с редкими перерывами на мелочь. Пакет уже не удерживал рыбу, и она расползалась по траве.
Но были ещё две причины остановиться. Черви улетали быстро, а солнышко палило нещадно, напоминая, что полкилограмма воды мой позвоночник вполне мог дотащить, а вот экономия во всём сказывалась обезвоживанием.
Надо сказать, берег абсолютно гол, и ближайшие деревья и кусты в полукилометре. Приходилось бесконечно мочить свою косынку и протирать ею губы, а потом уже просто полоскать рот не идеально чистой водой.
Обратный путь: три литра компота и возвращение к жизни
Обратный путь был тяжёл из-за приличного улова и всё той же жажды. Вопреки правилам, что резко пить нельзя, я за один раз прикончил три литра какого-то холодного компота. И ожил.
Вот такая боброво-лещовая зарисовка получилась. И при всех трудностях хотелось бы повторить её, а вот не получается. Я, к сожалению, не бобр и не могу делать только то, что хочется…